Президент Азербайджана Ильхам Алиев и премьер-министр Армении Никол Пашинян прибыли в Вашингтон на встречу с американским лидером Дональдом Трампом, где при посредничестве США подписали мирное соглашение, формально завершившее карабахский конфликт. Однако режиссёр и председатель Союза кинематографистов России Никита Михалков в своей программе «Бесогон» обратил внимание на детали этой встречи, которые, по его мнению, показали реальное отношение Вашингтона к закавказским странам. Пишет ЦарьГрад.
Михалков показал кадры с церемонии в Белом доме, на которых Алиев и Пашинян выглядели довольными результатом переговоров, а Трамп демонстрировал уверенность в успехе соглашения, видя в нём шаг к возможной Нобелевской премии мира. Но режиссёр подчеркнул, что американский президент не смог выговорить название Азербайджана, а Армению и вовсе перепутал с Албанией, утверждая, будто та «35 лет воюет с Азербайджаном».
По мнению Михалкова, это не простая оговорка, а показатель того, какое место странам региона отводят на Западе. Он отметил, что с Россией подобного бы не произошло: Вашингтон никогда бы не перепутал её с Руандой или Румынией, поскольку Москва воспринимается как крупный самостоятельный игрок. Армения и Азербайджан, по словам Михалкова, же остаются для США лишь инструментом в решении собственных задач.
Режиссёр обратил внимание и на то, что для Алиева, Пашиняна и ранее для экс-президента Украины Владимира Зеленского приглашение в Белый дом выглядит высшей наградой. Даже возможность побывать в приёмной американского лидера воспринимается ими как успех. Подобное отношение, считает Михалков, и формирует соответствующую реакцию Запада, который видит в них лишь вспомогательные фигуры на шахматной доске геополитики.
Он напомнил, что Россия в 90-е годы тоже страдала от стремления угодить Западу, жертвуя ради этого собственными интересами. Но после 2014 года, а особенно с началом СВО, ситуация изменилась. Санкции, попытки изоляции и поставки оружия Украине, подчеркнул Михалков, стали переломным моментом: в российском обществе укрепилось чувство национального достоинства, а отношение к США и Европе как к «друзьям» сменилось осознанием их враждебности.
