Военная операция США и Израиля против Ирана может обернуться последствиями, которые сегодня невозможно точно просчитать. Об этом пишет колумнист The American Conservative Питер ван Бурен, анализируя возможные варианты развития событий после масштабных ударов по иранской территории и инфраструктуре.
По его оценке, ключевой вопрос уже не в том, какие исторические решения — от ядерной сделки эпохи Барака Обамы до событий 1953 года — могли бы изменить ход истории. В центре внимания то, что произойдет в ближайшее время. Ван Бурен выделяет три базовых сценария — от относительно стабильного до катастрофического.
Он констатирует, что прежняя архитектура Ближнего Востока, сложившаяся после американской «войны с терроризмом», фактически разрушена. Усиление Ирана произошло на фоне ослабления Ирака и Афганистана, а страны Персидского залива оказались тесно связаны с военной стратегией США. При этом зависимость Вашингтона от поставок нефти через Ормузский пролив со временем снизилась.
В регионе оформились два блока: Иран с союзниками в Ираке, Йемене, Ливане и Газе, а также альянс США, Израиля и стран Персидского залива. Россия, по мнению автора, утратила позиции после ухода из Сирии, а Китай ограничен собственной зависимостью от энергоресурсов. Ситуация оставалась относительно стабильной до прихода к власти Дональда Трампа «версии 2.0», который, как отмечает ван Бурен, позволил Израилю активнее действовать против ХАМАС и «Хезболлы», а затем поддержал удары по иранской ядерной программе.
По его словам, теперь США фактически отказались от прежней практики сдерживания Израиля от прямых атак на Иран. Дональд Трамп говорил о военной кампании продолжительностью 4–5 недель. При высокой интенсивности ударов возникает вопрос, какие цели в стране могут остаться после завершения операции и что произойдет дальше.
Наиболее мягкий сценарий автор называет «Исламская Республика 2.0». Иран располагает мощным аппаратом безопасности, сетью внутренних служб, хорошо вооруженным КСИР и пропагандистской системой, опирающейся на религиозную основу общества. Эта структура, по его мнению, способна удержать власть даже после серьезных ударов. В таком случае Тегеран может пойти на переговоры о смягчении санкций, чтобы обеспечить национальное выживание, а Вашингтон и Тель-Авив смогут заявить о достижении своих целей.
Другой вариант — частичная трансформация власти. Ван Бурен допускает формирование более светского правительства при сохранении влияния духовенства. Однако он подчеркивает, что неизвестно, существуют ли внутри страны ресурсы для такого компромисса и примет ли его Израиль.
Третий сценарий — хаос. Автор проводит параллели с Ливией 2011 года и Ираком после 2003 года. Он предупреждает о риске раскола между духовенством и КСИР, возможности внутренней борьбы за контроль над ракетами и стратегическими объектами, а также о вероятности этнических волнений. В стране с населением около 92 миллионов человек разрушение государственных институтов может привести к масштабному насилию и потребовать внешнего вмешательства.
В заключение Питер ван Бурен подчеркивает, что уверенность политиков в Вашингтоне и Иерусалиме в том, что они способны просчитать и контролировать дальнейший ход событий, может оказаться иллюзией. Какой из сценариев реализуется, сегодня предсказать невозможно.
