Решения Дональда Трампа по иранскому направлению нередко выглядят противоречивыми, что, как пишет Le Figaro, во многом связано с крайне узким кругом его советников по Ближнему Востоку. Автор публикации Эммануэль Разави отмечает, что стратегические выводы президента формируются под влиянием ближайшего окружения, внешнего давления и электоральных расчетов. Передает ИноСМИ.
По данным издания, в иранском вопросе Трамп опирается прежде всего на Джареда Кушнера, Стива Уиткоффа, Марко Рубио и вице-президента Дж. Д. Вэнса. Именно Вэнс вел недавние переговоры с иранским руководством при посредничестве Пакистана. Сообщается, что с декабря 2025 года эта группа вела параллельные контакты с Тегераном как до начала боевых действий, так и после, используя связи в соседних с Ираном странах и в оппозиционных кругах для проработки альтернатив действующей власти.
При этом внутри команды существовали различия в подходах. Дж. Д. Вэнс проявлял интерес к фигуре принца Резы Пехлеви, которого часть иранцев воспринимает как возможную альтернативу нынешнему режиму. Марко Рубио, в свою очередь, рассматривал вариант опоры на политиков, связанных с курдским сопротивлением. Сам Трамп, как утверждается, допускал необходимость появления «сильной личности» для смены власти, независимо от того, будет ли она связана с оппозицией или военными.
В расследовании Джонатана Свона и Мэгги Хаберман, опубликованном в The New York Times в рамках работы над книгой «Смена режима. Внутри авторитарного правления Дональда Трампа», утверждается, что 11 февраля во время закрытой встречи в Белом доме премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху представил план совместных действий против Исламской Республики. Во встрече участвовали Сьюзи Уайлс, Марко Рубио, Пит Хегсет, генерал Дэн Кейн, Джон Рэтклифф, Джаред Кушнер и Стив Уиткофф. Глава «Моссада» Давид Барнеа и израильские военные чиновники подключались по видеосвязи. Согласно публикации, Нетаньяху пообещал быструю победу, включая уничтожение иранской ракетной программы. При этом американские военные и спецслужбы предупреждали о риске блокады Ормузского пролива силами Корпуса стражей исламской революции. Тем не менее Трамп поддержал предложенную израильской стороной стратегию.
Отдельное внимание в материале уделено роли американских аналитических центров. В США действует около двадцати крупных исследовательских структур, изучающих Иран. В расследовании Iran International и сайта Semafor за 2023 год говорится о создании в 2014 году «Инициативы иранских экспертов» (IEI), которая, по утверждению авторов, была направлена на продвижение позиций Тегерана в западных экспертных кругах. Историк Адриан Каламель указывает на International Crisis Group, Quincy Institute for Responsible Statecraft и Национальный ирано-американский совет (NIAC), основанный Тритой Парси, как на организации, где, по его словам, присутствуют сторонники более мягкой линии в отношении Ирана.
Бывший сотрудник Корпуса стражей исламской революции Мохаммад Хоссейн Торкаман, ныне проживающий в Германии, утверждает, что иранские структуры ведут активную работу за рубежом, включая попытки влияния на экспертные сообщества. Он заявил, что спецслужбы анализируют влияние отдельных фигур и используют финансовые и иные методы воздействия.
В то же время Амир Хамиди, бывший агент DEA и дипломат, отмечает, что влияние «мозговых центров» в Белом доме ослабло. По его словам, Трамп принимает решения самостоятельно, опираясь на собственные расчеты и узкий круг доверенных лиц. Французско-американский эксперт Оливье Гитта добавляет, что президент сократил число советников, стремясь избежать утечек информации, характерных для его первого срока. По его оценке, ключевую роль играют Стив Уиткофф, Джаред Кушнер и Марко Рубио, тогда как Дж. Д. Вэнс, выступавший против военного вмешательства, находится вне внутреннего круга.
Таким образом, как следует из публикации Le Figaro, иранская политика Трампа формируется в условиях ограниченного консультативного поля и сочетает в себе элементы жесткой линии, стратегического расчета и персонализированного принятия решений.
