США и Израиль 28 февраля начали военную кампанию против Ирана, заявив, что ее целями являются ядерная и ракетная программы Тегерана, а также ослабление самой Исламской Республики. Как отмечает востоковед Леонид Цуканов, противники Ирана фактически проигнорировали ключевые «красные линии» Тегерана. При этом, несмотря на ощутимые потери в первые дни, иранское руководство не демонстрирует готовности к примирению и, напротив, оставляет за собой возможность дальнейшей эскалации. Пишет Forbes.
Операция стартовала с израильского удара под названием «Берешит» («В начале»), который был представлен как превентивная мера. По данным израильской стороны, около 200 самолетов ЦАХАЛ атаковали порядка 500 целей на территории Ирана. Под удары попали правительственные здания, бункеры, элементы системы ПВО, пусковые установки ракет «земля — земля» и портовая инфраструктура. При этом объекты ядерного цикла в Исфахане и Натанзе, называвшиеся основной целью, получили ограниченные повреждения.
Главным итогом первых часов операции, по заявлениям ЦАХАЛ, стало уничтожение более 40 представителей военного и политического руководства. Среди погибших названы Верховный лидер Али Хаменеи, секретарь Совета обороны Али Шамхани, министр обороны Азиз Насирзаде, командующий КСИР Мохаммед Пакпур и начальник Генштаба Абдула Рахим Мусави. Тем не менее паралича власти не произошло. В Тегеране был оперативно создан кризисный штаб под руководством секретаря Совета безопасности Али Лариджани. Временный руководящий совет возглавил богослов Алиреза Арафи, ранее считавшийся доверенным лицом Хаменеи. По оценке Леонида Цуканова, подготовка к подобному сценарию велась заранее.
Ответ Ирана последовал практически сразу. В первые часы после начала израильских ударов были запущены баллистические ракеты «Зульфикар» и «Шахаб». Вместо единичных масштабных атак Тегеран перешел к тактике частых пусков, в том числе с территории Йемена и Ливана. Под удары попали не только объекты в Израиле, но и американские цели в регионе. За первые сутки атакованы минимум 14 объектов США в семи странах Ближнего Востока, к концу второго дня список расширился до 19.
1 марта иранские силы нанесли удары по французской базе в ОАЭ, а также запустили ракеты в сторону Кипра, где расположены британские военные объекты. Были поражены нефтяная платформа в Персидском заливе и терминал в оманском порту Дукм. КСИР предпринял попытку частичной блокады Ормузского пролива, через который проходит до 20 процентов мировой торговли нефтью и 30 процентов газа. Пентагон заявил, что американский флот в регионе не может гарантировать безопасность судоходства. В результате у входа в пролив скопилось около 150 судов. За двое суток пострадали как минимум три танкера, зафрахтованные США и Великобританией, включая Skylight, следовавший из Ирака.
Обострение отразилось на рынках: стоимость нефти Brent поднялась до 80 долларов за баррель, что стало максимумом за восемь месяцев. Сохранение блокады способно усилить рост цен.
Внутри Ирана обстановка остается напряженной. Власти ограничили доступ к интернету. По доступным данным, протестные выступления зафиксированы в семи провинциях, преимущественно в этнически неоднородных регионах. Одновременно удары по гражданским объектам, включая школу в Минабе и спортивный центр в Ламарде, способствовали консолидации части общества вокруг действующей власти. По имеющимся оценкам, соотношение противников и сторонников режима составляет примерно один к десяти.
К кампании постепенно подключаются европейские страны. Французский авианосец «Шарль де Голль» был перенаправлен в Восточное Средиземноморье. Париж, Берлин и Лондон заявили о готовности к «широким действиям» против Ирана. На этом фоне Тегеран сохраняет возможности для дальнейшей эскалации, включая усиление давления на энергетическую инфраструктуру региона.
Отдельным фактором остается ядерное досье. Гибель Али Хаменеи, выступавшего против применения ядерного оружия, открывает возможность пересмотра прежней политики, включая потенциальный выход из Договора о нераспространении ядерного оружия. По оценке Леонида Цуканова, это ведет к дальнейшему росту неопределенности и повышению градуса конфликта.
