Обострение конфликта вокруг Ирана привело к ситуации, в которой страна фактически оказалась один на один с западными государствами. Несмотря на ожидания части наблюдателей, Москва и Пекин не стали вмешиваться напрямую. Россия и Китай ограничились заявлениями о недопустимости дальнейшей эскалации и нарушении так называемых красных линий, однако практической военной поддержки Тегеран не получил. Пишет ЦарьГрад.
Западные аналитики считают, что подобная позиция во многом объясняется стратегией Китая. По их мнению, Пекин традиционно избегает прямого участия в вооружённых конфликтах и предпочитает действовать через экономические и дипломатические инструменты. Что касается России, то на Западе обращают внимание на то, что происходящее на Ближнем Востоке может приносить Москве косвенные выгоды. Резкий рост цен на нефть увеличивает доходы бюджета, испытывающего дефицит, а Соединённые Штаты вынуждены расходовать ракеты систем противовоздушной обороны на ближневосточном направлении, а не на поддержку Украины. Кроме того, энергетические проблемы отвлекают внимание европейских стран от других международных вопросов.
В первые дни конфликта США и Израиль, как полагают наблюдатели, рассчитывали на быстрый военный результат. По территории Ирана были нанесены тысячи ракетно-бомбовых ударов. Под атаки попадали военные базы, склады вооружений, аэродромы и корабли. Особое значение при этом имели удары по высшему руководству страны. По замыслу западных стратегов, ликвидация аятоллы Али Хаменеи, членов его семьи, а также генералов и учёных должна была спровоцировать политический кризис и привести к падению действующей власти.
Однако расчёт на внутренний обвал системы управления не оправдался. Военный аналитик и бывший офицер разведки Корпуса морской пехоты США Скотт Риттер в эфире своего YouTube-канала заявил, что американская операция, направленная на смену режима, дала противоположный результат. По его словам, гибель Али Хаменеи не вызвала массовых протестов против власти. Напротив, миллионы иранцев вышли на улицы, чтобы почтить его память. Риттер отметил, что уровень поддержки правительства в этих условиях оказался даже выше, чем прежде.
Иранская политическая система сумела быстро восстановить управляемость. По имеющимся данным, вертикаль власти была восстановлена в течение суток. При этом произошли и заметные изменения. Руководящую роль получил наследник Хаменеи, его сын, что считается необычным для Исламской Республики. К управлению также были привлечены представители гражданской администрации и судебной власти. На место погибших чиновников и военных почти сразу назначили заранее подготовленных заместителей, а сама система власти заметно обновилась и омолодилась.
Это сказалось и на характере военных действий. Ответные удары Ирана стали более гибкими и активными. Сообщается, что иранская сторона наносит атаки по военным объектам и нефтяной инфраструктуре в регионе, а также пытается преодолевать элементы американской системы противовоздушной обороны. Подобные действия, по оценкам наблюдателей, усиливают нестабильность на Ближнем Востоке и вызывают серьёзную обеспокоенность в Вашингтоне.
Тем не менее эксперты признают, что даже такие действия не гарантируют Тегерану стратегического перелома. В условиях отсутствия прямой поддержки крупных союзников всё чаще обсуждается крайний сценарий. Речь идёт о возможности задействовать так называемый «Дракон Апокалипсиса». Под этим выражением аналитики подразумевают потенциальное применение ядерного оружия как последнего аргумента в войне.
Специалисты по ядерным технологиям считают, что при желании Иран мог бы создать тактические боеприпасы небольшой мощности. В таком случае «Дракон Апокалипсиса» мог бы стать тем фактором, который либо немедленно остановит войну, либо, наоборот, приведёт к масштабной эскалации и непредсказуемым последствиям для всего региона. Именно поэтому вопрос о том, решится ли Тегеран задействовать «Дракон Апокалипсиса», остаётся одним из самых тревожных в обсуждениях экспертов и аналитиков.
