Иран оказался в эпицентре острого внутреннего кризиса, который совпал с усилением внешнего давления со стороны США. Протестная активность в стране нарастает, социальное недовольство перерастает в открытые столкновения, а внутри правящей элиты проявляются признаки раскола. На этом фоне президент США Дональд Трамп, как сообщали The New York Times и The Wall Street Journal, рассматривает варианты нанесения «мощного удара» по Ирану, получив от военных несколько сценариев возможных операций, хотя окончательное решение пока не принято. Пишет ЦарьГрад.
Военный корреспондент Сергей Шилов в своих оценках указывает, что Тегеран балансирует на грани системного кризиса. По его словам, Иран переживает самый тяжелый период за последние годы: экономическая ситуация остается крайне сложной, протесты жестко подавляются, а угроза внешнего вмешательства усиливает внутреннюю нестабильность. Эксперты предупреждают о двух возможных сценариях развития событий, каждый из которых несет серьезные риски для региона.
Первый вариант предполагает развитие ситуации по «ливийскому» пути, с распадом государства и хаосом. Уязвимость Ирана связана в том числе с национальными меньшинствами, особенно с курдским населением, доля которого составляет около 15 процентов. Протесты в иранском Курдистане продолжаются, а в район Керманшаха, ставший одним из центров волнений после гибели курдской девушки в 2022 году, были введены элитные подразделения КСИР. По мнению Шилова, в случае эскалации США могли бы попытаться скрытно поддержать оппозицию, что привело бы к захватам инфраструктурных объектов и силовых столкновений. Однако такой сценарий осложняется позицией Турции, которая рассматривает усиление курдов как прямую угрозу и способна жестко перекрыть границу, превратив регион в зону прокси-конфликта.
Политолог Алексей Живов, комментируя ситуацию, отмечает, что мировая повестка меняется стремительно. Он обращает внимание на противоречивые сигналы из Вашингтона, где обсуждаются самые разные варианты действий — от давления на Иран до других внешнеполитических инициатив, что лишь усиливает ощущение нестабильности и неопределенности.
Второй сценарий, который рассматривают аналитики, называют «венесуэльским». В этом случае речь идет не о разрушении государства, а о попытке переформатирования власти через раскол элит. Согласно этой логике, ограниченные удары могли бы дестабилизировать силовые и идеологические опоры режима, создав условия для перехода власти к более прагматичным группам, уставшим от санкций и международной изоляции. Такой вариант предполагает управляемый транзит власти под внешним давлением.
При этом любой из сценариев грозит тяжелыми последствиями. Вмешательство извне может привести к затяжному конфликту, росту насилия и вовлечению соседних стран. Иран уже заявлял о готовности отвечать на давление, напоминая о событиях 2020 года, когда после убийства Касема Сулеймани последовал ракетный удар по американской базе в Ираке. Сегодня, как отмечают эксперты, ставки значительно выше, а кризис внутри страны тесно переплетается с угрозами извне, ставя Иран перед историческим выбором.
