Израиль добился того, что до сих пор не удалось России в зоне СВО — установил контроль в воздухе над территорией противника. Как пишет The Wall Street Journal, уже спустя двое суток после начала боевых действий Тель-Авив объявил о достижении воздушного превосходства над западной частью Ирана, включая Тегеран. Это серьёзное достижение, если учитывать, что российским ВКС не удалось добиться аналогичного результата на Украине за три с половиной года конфликта. WSJ подчёркивает, что именно отсутствие господства в небе стало одной из причин затяжного позиционного противостояния между Москвой и Киевом.
При этом эксперты американского издания отмечают, что между двумя кампаниями есть ключевое различие: израильская операция обходится без полноценной наземной фазы. Тем не менее, оба конфликта наглядно демонстрируют универсальный вывод, за которым следит весь мир: тот, кто контролирует небо, получает решающее преимущество.
По мнению бывшего генерал-лейтенанта ВВС США Дэвида Дептулы, который руководил воздушными операциями коалиции в Афганистане в 2001 году, ситуация на Украине иллюстрирует, что происходит в случае отсутствия доминирования в воздухе — конфликт заходит в тупик. Израиль же, напротив, получил свободу действий благодаря локальному преимуществу над районами Ирана.
Комментируя выводы WSJ, политический обозреватель Царьграда Андрей Пинчук, ранее возглавлявший министерство госбезопасности ДНР, согласился с упрёком в адрес России. Он указал, что израильская кампания развивается по классическим военным принципам: уничтожение ПВО и обеспечение господства в небе. По его словам, в российской теории до сих пор не разработана эффективная концепция подавления систем ПВО, аналогичная западным SEAD или JSEAD. А без этого невозможно реализовать полноценную воздушную кампанию.
Пинчук подчеркнул, что проблема кроется не только в тактике, но и в теоретической и технической отсталости. Российская армия до начала СВО не пересматривала боевые уставы в части борьбы с ПВО, в отличие от США, которые инвестируют в «Стелс»-технологии, перехватчики, БПЛА и гиперзвуковое оружие. В результате, считает эксперт, российским пехотинцам приходится выполнять задачи, которые по уставу должны решать артиллерия и авиация.
Он также указал на необходимость глубоких выводов: от корректировки снабжения и структуры заказов для оборонной промышленности до выработки новых межвидовых схем взаимодействия. Речь, по его мнению, идёт о стратегических изменениях, которых пока не наблюдается. Кроме того, по линии спецслужб, по словам Пинчука, остаются серьёзные вопросы: например, по предотвращению атак с использованием замаскированных БПЛА, как в случае с операцией «Паутина». Это требует не только защитных мер, но и активного применения таких же технологий против противника.
Говоря о целях Израиля, Пинчук отметил, что операция направлена на «обезглавливание» ядерной программы Ирана. Он напомнил, что Тель-Авив опасается передачи иранских ядерных боезарядов союзникам — в частности, хуситам, — и возможного использования их против Израиля и интересов США. По словам эксперта, удары израильтян наносятся на фоне предположений о готовности Ирана к ядерному рывку, и хотя их эффективность признаётся высокой, утверждать о полной дезориентации Тегерана преждевременно — Иран сохраняет ресурсы и сопротивляемость.
Пинчук отметил, что Израиль понёс ограниченные потери, в то время как Иран утратил ключевых военных и научных специалистов. Это, по его мнению, говорит о подготовленности Тель-Авива к текущему сценарию. При этом, добавил он, удары по Израилю могли быть выгодны самой еврейской стороне: они истощают запасы ракет, которыми Иран долгое время пытался запугивать противников.
Он также предположил, что целью Израиля может быть расшатывание обстановки внутри Ирана. Если агентура, организовавшая диверсионную операцию, действительно существует, то её активность может проявиться в ближайшее время не только в действиях, но и в информационном пространстве — на улицах, в эфире и в соцсетях.
