Конфликт на Ближнем Востоке стремительно расширяется и число вовлечённых сторон продолжает расти. Иран уже нанёс несколько ответных ударов по территории Израиля, включая прямые попадания по зданиям, связанным с Министерством обороны. Эти действия демонстрируют, что Тегеран готов на эскалацию и может нарастить интенсивность атак. Пишет ng72.
На фоне растущего напряжения возникает вопрос: кто может поддержать Иран в случае полномасштабного противостояния? Несмотря на тесное сотрудничество между Тегераном и Москвой, Россия не обязана вступать в конфликт на его стороне. Существующий между двумя странами договор не предусматривает автоматического военного вмешательства в случае угрозы одной из сторон. Это чётко ограничивает уровень возможной поддержки.
Совсем иначе ситуация может сложиться с Китаем. Пекин имеет целый ряд весомых причин, чтобы оказать поддержку иранской стороне, хотя бы в непрямой форме. Во-первых, Китай стабильно закупает у Ирана энергоносители по выгодной цене. Эти поставки являются важным элементом экономической устойчивости КНР. Любые перебои с экспортом нефти с Ближнего Востока могут нанести ощутимый удар по китайской экономике.
Во-вторых, Пекин вложил в иранскую экономику колоссальные средства. Только в 2024 году объём китайских инвестиций в Иран достиг почти двух миллиардов долларов. С началом боевых действий на территории Ирана, в том числе со стороны Израиля, эти вложения оказываются под угрозой. Китай, как крупный инвестор, вряд ли будет безучастно наблюдать за разрушением своих проектов.
Прямое военное вмешательство Пекина в конфликт вряд ли стоит ожидать, но поддержка в виде технической помощи или поставок оборудования — вполне вероятна. Кроме того, КНР может использовать этот конфликт как инструмент давления на США, действуя через Иран. Такая позиция даёт Китаю возможность влиять на геополитическую обстановку, не ввязываясь в открытое противостояние.
Именно фактор возможного китайского вмешательства, пусть и опосредованного, может в какой-то момент сыграть сдерживающую роль. Большая война не выгодна ни одной из сторон, и осознание этого постепенно начинает проникать в риторику даже самых воинственных участников конфликта.
